litceyvib.ru 1 2 3
ою таких девчат… Я же нуль, старик, в этих делах любой media planner по сравнению со мной просто Том Круз!


ДЖОННИ. Послушай, будь же мужчиной!

КЛИМЕК. Нет! Для меня – толстый свитер, старик! И прыщи! Вот моя ниша! Тупой Жвирек всегда окажется лучше, потому что в нем есть то, чего нет во мне…

ДЖОННИ (обеспокоенно). Ты… Чего это в тебе нет?

КЛИМЕК. Вот именно! Джонни, чего нет во мне? Что это такое, Джонни, что? Почему всякий кретин способен затащить такую в постель, а умнику всегда достаются только порнокассеты?

ДЖОННИ. Cool man! Relax! Будет она твоей, увидишь!

КЛИМЕК. Спасибо, старик! Ты ужасно много делаешь для меня…

ДЖОННИ. Да брось, парень… Ты же сам знаешь, как я…

КЛИМЕК. Серьезно! Я, наверное, никогда еще не встречал такого как ты…

ДЖОННИ. Анка будет твоей, расслабься! Пойми, это и меня касается… (Загадочно улыбается.)

КЛИМЕК. Но в случае чего… Скажешь, что я должен делать?

ДЖОННИ. Что делать? Уже говорю, что тебе делать! (Подает ему бумаги.) Вот тебе briеf’ик на два trade advertising’a. Только без delay’a, full page advertising, layout на пятницу. Порученьице от самого Майка!

КЛИМЕК. Ага…

ДЖОННИ. И помни о TV-shooting’e. И еще pack-shot. И чтобы никакого voice-over’a. Имей в виду, в конце должно быть супер. Ну, чего так смотришь? У супов selling line всегда бывает на супер!

КЛИМЕК. Ага…

ДЖОННИ. Ну… А что касается Анки… В кассе уже был?

КЛИМЕК. Завтра получу.

ДЖОННИ. Cool. Устроим небольшой shopping…

КЛИМЕК возвращается в свой кабинет, кабинет ДЖОННИ затемняется.

КЛИМЕК. Зарплата, понимаешь? Именно в тот день впервые на меня свалились бабки.

РЫСЕК. Ну? И как ощущение?

КЛИМЕК. Старик! Просто фантастика! Знаешь, так странно! Есть на выпивку, на квартплату, не нужно одалживать, можешь спокойно зайти в магазин… Представляешь? Входишь в магазин – и вдруг можешь купить что угодно! Ну, не знаю – креветки, например!


РЫСЕК. Шок, правда?

КЛИМЕК. Сразу купил креветки, и сразу выбросил, жуткое говно… Понимаешь, я всегда думал, что деньги – это неволя. Пошлое, жалкое существование полное пластиковых идолов… А как получил бабки, сразу ощутил свободу!

РЫСЕК. О которой мы всегда мечтали, да? Значит, это так просто?

КЛИМЕК. Свобода от всего, от жалких переживаний из-за повседневности, из-за жратвы, билетов на трамвай, цены пива в баре…

КЛИМЕК пожимает плечами, РЫСЕК наливает, они пьют.

РЫСЕК. Еще бы. Самые большие, самые жалкие материалисты – это люди с пустым кошельком! Старик, наверное, не было дня, чтобы я не думал о бабках! Послушай, кстати… Не одолжишь сотню до пятницы?

КЛИМЕК. О чем речь. Но выходит, что подлинными художниками могут быть только богатые домовладельцы, да? Так-то вот… Но деньги сами по себе не могут быть плохими. Это всего лишь предмет, а дальше все зависит от человека… От его класса…

РЫСЕК. Ну и как? Был shopping? С Джонни?

КЛИМЕК. Да. Ради Анки я был готов на всё! Обувь, шелка, дезодоранты в штифтах, все это дерьмо… Еще бы, Париж стоит мессы!

РЫСЕК. Ну и как? Что? Получилось?

КЛИМЕК. Старик! Уже через несколько часов я оказался в ситуации, знакомой мне только по голливудской продукции… Пошли, я покажу!

РЫСЕК. Отстань, я, похоже, уже перебрал!

КЛИМЕК. Вот именно – и я тоже! Все равно - пойдем!

Оба бегут на подиум. Подиум освещается, мы видим скамейку в голубом сиянии. На скамейке АНКА.

РЫСЕК. Это она?

КЛИМЕК. Она!

КЛИМЕК садится рядом с АНКОЙ.

Невероятно! И все же правда! Это создание в самом деле не было рекламным плакатом, оно было из плоти и крови, не из целлулоида – и сидело рядом со мной!!!

РЫСЕК тяжело дышит.

Да, да! Я мог ее обнять и не получить по морде! Мог… Вот именно. Мне было очень интересно, что конкретно я могу себе еще позволить…


РЫСЕК. Попробуй, знаешь…

КЛИМЕК. Что?

РЫСЕК. За сиську!

КЛИМЕК хватает АНКУ за грудь. АНКА прижимается к нему, они целуются.

Вот это да! Я тоже хочу в рекламу!

Внезапно КЛИМЕК нюхает АНКУ, потом еще раз, затем деликатно отодвигается от нее.

Слушай, что там такое, эй!

КЛИМЕК. И все же, нет… Не могу привыкнуть! Этот запах… какой же это вообще запах?

РЫСЕК. Спятил, да? Какой еще запах?

КЛИМЕК. Ничего ты не понимаешь! Разве живой человек может так пахнуть? Те наши девчата пахли совсем по-другому, разве нет? Как-то так… естественно… (Нюхает свою подмышку.) Но тогда я почувствовал, что и сам так пахну, что мы оба пахнем одинаково! Ниша, экологическая ниша, понимаешь? Этот общий запах говорил о многом... Я уже стал принадлежать к ним!

КЛИМЕК дотрагивается до АНКИ, она опрокидывается на лавку как манекен.

РЫСЕК. Давай вернемся. Меня уже рвать тянет.

КЛИМЕК. Вернемся…

РЫСЕК и КЛИМЕК спускаются с подиума в кабинет КЛИМЕКА.

Понимаешь? Я сменил нишу.

РЫСЕК. Сменил нишу?

КЛИМЕК. Да! То был запах среднего класса, понятно? Поработав здесь месяц я уже перенял их запах, пропитался им насквозь… Вот, понюхай меня!

РЫСЕК (нюхает). Не знаю…

КЛИМЕК. Да ты просто пьян! Пойми, виды различают друг друга по запаху, это закон первобытного общества, избежать его невозможно!

РЫСЕК. Ну, может, оно и так… Лучше рассказывай, что было дальше!

КЛИМЕК. Ну, что могло быть дальше? Безумство, оргия, Ромео и Джульетта, Абеляр и Элоиза, маркиз де Сад и Тереза Орловская, все, что угодно, все, понимаешь? Не завидуй, завидовать нечему… Именно тогда и началась трагедия…

РЫСЕК. Ну? И что?

КЛИМЕК. Мне надо пипи… (Выходит.)

РЫСЕК. Пипи… Пипи… Трагедия… (Наливает, пьет.) Жили да был бедный учитель, который не мог одолжить сотню. И был у него богатый друг, но тот предпочитал бегать в тренажерном зале со своим американским шефом…


Затемнение.

Освещается подиум. МАЙК бежит по беговой дорожке. Немного погодя к нему присоединяется КЛИМЕК. Оба в спортивных костюмах.

МАЙК. Ну! Идем в гору, да?

КЛИМЕК. Спасибо тебе Майк, я стараюсь!

МАЙК. Через несколько лет, может, меня перегонишь!

КЛИМЕК. Я стараюсь!

МАЙК останавливает дорожку.

МАЙК. Хорошо, что стараешься – я вижу, что стараешься. И потому, слушай! От следующая неделя – переходишь на сырки! Сырки, - понятно?!

КЛИМЕК. Майк, это же… Это же прекрасно, то, что ты сказал, но… Я здесь еще так недолго работаю… Не знаю, разве… Погоди… (Пораженный застывает.) Но ведь сырки делает Джонни!!!

МАЙК. Да. Делает. И делает, надо признать, средне! А вообще-то, он совсем плохо делает сырки! Ты вступишь на его место, а Джонни прейдет на прокладки!

КЛИМЕК. На прокладки???

МАЙК. Так уж вышло, my friend! Джонни имеет рутину, а рутина иногда – плохая вещь… Пусть отдыхает на прокладках, а ты мне сделаешь супер кампания сырки, ОК? Это в самый раз для твой талант, сыркам требуется много высоких слов. И мудрых! Так, что? Договорились? Утром получишь материалы, Оля все тебе объяснит. И скажу еще – если будешь и дальше драться так же дерзко, это не предел твоей карьеры!

КЛИМЕК (голос). Я все понимал. Знал, что приперт к стенке, что нет у меня выхода. Это предложение было просто невероятно, но я знал, что обязан отказаться! Джонни был моим другом, не мог я так с ним поступить! Климек, не соглашайся идти на подлость!!!

МАЙК. Договорились?

КЛИМЕК (после минутного колебания). Договорились! (Пожимает МАЙКУ руку, отводя взгляд в сторону.)

Затемнение. Во мраке голос КЛИМЕКА.

КЛИМЕК (голос). Знаю, знаю, все знаю, не надо ничего говорить. Я – тряпка! Невзирая на все, что случилось потом, - тряпка! Жалкая, грязная тряпка, более жалкая, чем самый паршивый media planner, mac operator, да кто угодно… Как я теперь мог смотреть в глаза Джонни? Ну как?!


Освещается кабинет ДЖОННИ. КЛИМЕК и ДЖОННИ.

КЛИМЕК. Джонни…

ДЖОННИ. Ну, что у тебя, маэстро? Как с Анкой?

КЛИМЕК (садится, смотрит в пол). Нормально…

ДЖОННИ. Все еще только лижетесь? Или, может, уже…

КЛИМЕК. Уже давно – уже… Еле ноги таскаю!

ДЖОННИ. Ну? Отчего тогда грустный? Видишь? Я тебе Аню обещал и ты Аню имеешь! Выше голову! Что, шеф накричал? (КЛИМЕК молчит.) А может, не дай бог, ты его на дорожке обогнал? Я же втолковывал тебе, что нельзя!

КЛИМЕК. Нет.

ДЖОННИ. Тогда что случилось?

КЛИМЕК. Джонни… Я должен тебе кое-что сказать… Понимаешь, Майк… Ну… Он мне предложил…

ДЖОННИ. Сырки?

КЛИМЕК (вскакивает). Откуда знаешь?

ДЖОННИ. И как? Согласился?

КЛИМЕК. Да… Нет, то есть…

ДЖОННИ. Так согласился или нет?

КЛИМЕК. …нет, Джонни! Нет! И никогда не соглашусь!

ДЖОННИ. Почему? (КЛИМЕК удивляется.) Как хочешь, но ведь это я предложил тебя на сырки…

КЛИМЕК. Ты?! Но зачем?!

ДЖОННИ. И их делаю уже полтора года, понимаешь? Восемнадцать месяцев на сырках! Пора провести севооборот. Знаешь, что самое худшее для творца? Рутина! Мозги нужно проветривать!

КЛИМЕК. Прокладками?!

ДЖОННИ. Почему нет? Прокладки – хороший трамплин. К косметике… может, даже к порошкам?

КЛИМЕК. К порошкам?

ДЖОННИ. Кто знает… Жизнь полна неожиданностей…

КЛИМЕК выходит, кабинет ДЖОННИ затемняется. КЛИМЕК входит в свой кабинет, где РЫСЕК уже почти спит.

КЛИМЕК. И знаешь? Я чуть не расплакался из чувства благодарности к этому подонку! Эй, ты слушаешь?

РЫСЕК. М-м-м… (Слегка трезвея.) Говори, говори…

КЛИМЕК. Черт, кетчуп… (Смотрит на часы, на кетчуп.)


РЫСЕК. Кетчуп… На меня не рассчитывай… Не сумею… Это ты у нас гений… Хокку… Гонококку… Кетчуп… Говнечуп… Обнаженные вершины… Ветер… Луна… Говна… (Икает.)

КЛИМЕК. Дааа… Джонни еще сказал, что сырки – это для меня в самый раз, что это – и высокие слова, и поэзия… Скотина, знал чем взять… А-а, неважно… Слушай дальше… Настали дни наполненные трудами… Внимание, сюрприз! Эй, Рысек!

КЛИМЕК вводит АНКУ, но РЫСЕК, похоже, заснул. КЛИМЕК укладывает АНКУ на письменный стол, они начинают заниматься сексом, КЛИМЕК при этом продолжает говорить.

Ночь я провел над сырками. Пытался оседлать Пегаса. Но как раз это получилось у меня довольно средне… На вторую ночь – то же самое…

КЛИМЕК и АНКА меняют позу.

На третью ночь дело пошло, может, чуть по-другому, но сыркам это не слишком помогло.

Опять новая поза.

Эй! Ты всегда просыпаешь самый интересный момент! Впрочем, ладно, спи… Мне нужен наводящий вопрос… Спроси, неужели я и дальше так вот трахался, вместо того, чтобы работать? Вот именно, спасибо…

КЛИМЕК наливает остаток водки, кола уже кончилась, пьет «чистую» за здоровье АНКИ.

А вот и нет… Только три ночи… У меня оставалось еще четыре. Масса времени, чтобы создать нечто гениальное… Но – осечка! Знаешь, проводились такие научные исследования. Действительно ли шоферы, не израсходовавшие свою сексуальную энергию, ездят гораздо быстрее, чем те, кто удовлетворение получил. Понимаешь? Как натрахаешься досыта – снижаешь скорость. Этот подонок знал, что я замедлю ход – вот откуда его заботы обо мне… Не знаю, кто ему сказал, что поэт остается истинным поэтом только до момента соития… Если бы Мицкевич переспал с этой своей Марылей, то сейчас в пантеоне великих царствовал бы в одиночестве Словацкий6… Да, да… Одно из двух – воспроизводство или производство, продолжение рода или творчество…

АНКА выходит, собрав одежду. КЛИМЕК садится перед компьютером, пытается что-то писать.


Как все просто… Но тогда я еще не знал, что, собственно, происходит. Что, черт побери, происходит?! (Ударяет кулаком по клавишам.) И эти слова… Великие слова… Не знаю почему именно сырки решили рекламировать в библейском стиле… Однако, решили… После долгих часов смертельной схватки, из-за отсутствия лучших идей, я был вынужден прибегнуть к возвышенной простоте.

КЛИМЕК пишет, после чего включает принтер.

Понимаешь, речь могла идти о нескольких вариантах. "Сырок Кайетан это счастье", "Сырок Кайетан это любовь", возможно, "Сырок Кайетан это рай". Сам не знаю почему, но я решил использовать любовь…

КЛИМЕК вынимает бумагу из принтера.

Идя к Майку я страшно боялся. Во мне, видишь ли, сидело глубокое, приобретенное давно, в совершенно другой сказке, уважение к словам. К некоторым словам. Разве нет слов, ну… все же немного вроде бы святых? А здесь – такое аморальное несоответствие – сыр и любовь! Все так, но Майку наверняка будет все равно… (Выходит.)

Затемнение.

Освещается кабинет МАЙКА. МАЙК, КАСЯ, входит КЛИМЕК. Подает МАЙКУ бумагу, тот читает. Он зол.

МАЙК. Парень! Что это за говно?! Are you crazy?! Что значит "Сырок Кайетан это любовь"?! Старик?! Как только могло это прийти в твоя голова?! Ну как?! Ты что, действительно думаешь, что я приму сравнение сыра с любовь?!

КЛИМЕК. Но…

МАЙК. А ты знаешь, что это прежде всего аморально?!

КЛИМЕК. Ну… Мне казалось, что… современный мир… Что такие слова… Понимаешь, по… подвергаются смысловому переносу… Что возможно согласиться… с таким эффектом отчуждения, когда… Ну, когда первоначальное значение как бы стирается, понимаешь…

МАЙК. Что ты несешь?! Неделя прошла и что?! Сыр это любовь?! И я должен дать это наш клиент?! Парень, ты сам хоть вообще знаешь, что такое любовь?! Для тебя любовь это сыр?! Ты не мог спросить кого-нибудь поумнее? Каждый в JBJ&Hendry мог бы тебе объяснить, ты тупица!


КЛИМЕК. Знаю, что сыр это не любовь, но…

МАЙК. Знаешь? Кася, что такое любовь?

КАСЯ (свысока). Любовь это увлажняющий крем "Мерилин".

МАЙК. That’s right! "Он ласкает твоя кожа"… или как там еще… Видишь, глупец? Даже secretary знает это! А ты? Ты понимаешь как это аморально? Красть чужой слоган?!

КЛИМЕК. У меня есть еще два варианта.

МАЙК. Какие?

КЛИМЕК. Вместо любви… может быть счастье…

МАЙК. А это шампунь от перхоть, дальше!

КЛИМЕК. Рай?

МАЙК. Какой еще рай? Рай это жевательная резинка «Принц»! Любой подросток в эта страна знает! Oh, my friend, я весьма, весьма разочарован. Весьма! (Отдает КЛИМЕКУ бумаги.) Жду до завтра!

КЛИМЕК выходит, кабинет МАЙКА затемняется. КЛИМЕК входит в свой кабинет, обращается к спящему РЫСЕКУ.

КЛИМЕК. Что ж. Всё в жопу! Любовь, счастье и рай оказались заняты. Верность? Нет, это супы в пакетиках. Радость? Радость я сам придумал, но для хлопьев. Дружба? Да, конечно, такой сырок есть, но не "Кайетан", а "Макари", или как его там… Великое слово, Боже, дай мне какое-нибудь Великое слово! Боже! А… может, именно Бог? Создатель? Абсолют? Нет, "Абсолют" – это же водка… Что остается делать усталому последователю иудео-христианской культуры, если даже "Слезы Христа" уже давно заняты? Как дальше пойдут дела было известно. Фарисейское сочувствие Джонни ничего не могло изменить. Он получил то, чего хотел. Доказал шефу, что незаменим. Триумфально вернулся к сыркам, а я рухнул так же, как прежде поднимался – с грохотом, и сразу очутился даже ниже хлопьев… А потом еще ниже… Все ниже и ниже… (

<< предыдущая страница   следующая страница >>